Неточные совпадения
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что
пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные
густые волосы.
Он как будто висел над самой землей
густым тяжелым слоем; на темно-синем небе, казалось, крутились какие-то мелкие, светлые огоньки сквозь тончайшую, почти черную
пыль.
Начали спорить по поводу письма, дым папирос и слов тотчас стал
гуще. На столе кипел самовар, струя серого вара вырывалась из-под его крышки горячей
пылью. Чай разливала курсистка Роза Грейман, смуглая, с огромными глазами в глубоких глазницах и ярким, точно накрашенным ртом.
Пыль вдали становилась
гуще, — вероятно, едет Марина.
Ни на одно кресло сесть нельзя:
пыль лежала
густыми слоями.
И вот в то самое время, когда совершилась эта бессознательная кровавая драма, вдали, по дороге, вдруг поднялось
густое облако
пыли.
Раздался стук топора и визг пилы; воздух наполнился криками рабочих и грохотом падающих на землю бревен;
пыль густым облаком нависла над городом и затемнила солнечный свет.
Человек зажигал свечку и провожал этой оружейной палатой, замечая всякий раз, что плаща снимать не надобно, что в залах очень холодно;
густые слои
пыли покрывали рогатые и курьезные вещи, отражавшиеся и двигавшиеся вместе со свечой в вычурных зеркалах; солома, остававшаяся от укладки, спокойно лежала там-сям вместе с стриженой бумагой и бечевками.
И вот я, немножко испуганный грозящим нашествием буйного дяди, но гордый поручением, возложенным на меня, торчу в окне, осматривая улицу; широкая, она покрыта
густым слоем
пыли; сквозь
пыль высовывается опухолями крупный булыжник.
А за кладбищем дымились кирпичные заводы.
Густой, черный дым большими клубами шел из-под длинных камышовых крыш, приплюснутых к земле, и лениво поднимался вверх. Небо над заводами и кладбищем было смугло, и большие тени от клубов дыма ползли по полю и через дорогу. В дыму около крыш двигались люди и лошади, покрытые красной
пылью…
Солнце склонялось к закату, а наша «тройка» все еще устало месила
пыль по проселкам, окруженная зноем и оводами. Казалось, мы толчемся на одном месте. Некованые копыта мягко шлепали по земле; темнело, где-нибудь на дальнем болоте
гудел «бугай», в придорожной ржи сонно ударял перепел, и нетопыри пролетали над головами, внезапно появляясь и исчезая в сумерках.
Офицерская повозочка должна была остановиться, и офицер, щурясь и морщась от
пыли,
густым, неподвижным облаком поднявшейся на дороге, набивавшейся ему в глаза и уши и липнувшей на потное лицо, с озлобленным равнодушием смотрел на лица больных и раненых, двигавшихся мимо него.
В конце августа по большой ущелистой севастопольской дороге, между Дуванкòй [Последняя станция к Севастополю.] и Бахчисараем, шагом, в
густой и жаркой
пыли ехала офицерская тележка (та особенная, больше нигде не встречаемая тележка, составляющая нечто среднее между жидовской бричкой, русской повозкой и корзинкой).
Судя по его настоящему внешнему виду, можно было сразу догадаться, что за ним не сидели давно. Довольно
густой слой
пыли на книгах и неоконченной рукописи указывал, что к ним не прикасались, по крайней мере, несколько дней.
То с утра до утра шел не переставая мелкий, как водяная
пыль, дождик, превращавший глинистые дороги и тропинки в сплошную
густую грязь, в которой увязали надолго возы и экипажи.
Подорожная трава была теперь покрыта
густым слоем
пыли, которую оставляли за собой транспорты железа и чугуна.
Теперь, осенью, разумеется, не то: суровые ветры оборвали и разнесли по полям и оврагам убранство деревьев, но и белое рубище, в которое облекла их приближающаяся зима, на каждого пало по-своему: снеговая
пыль, едва кое-где мелкими точками севшая по гладким ветвям лип и отрогам дубов, сверкает серебряною пронизью по сплетению ивы; кучами лежит она на грушах и яблонях, и длинною вожжей повисла вдоль
густых, тонких прутьев плакучей березы.
Море еще бушевало. По-прежнему оно катило свои седые волны, которые нападали на корвет, но сила их как будто уменьшилась. Море издали не казалось одной сплошной пеной, и водяная
пыль не стояла над ним. Оно рокотало, все еще грозное, но не
гудело с ревом беснующегося стихийного зверя.
Вася так чихнул, что над головой его поднялась облаком
пыль и
густыми клубами, как бы из трубы, поползла по лучу. А Вася все чихал и ругался...
Пыль густым облаком стояла над селом, переливаясь радугой под лучами только что вспыхнувшего востока.
Потом отец, огромный, серый от
пыли, опалённый солнцем, наклонясь к сыну, тревожно
гудел...
Из переулка, озабоченно и недовольно похрюкивая, вышла свинья, остановилась, поводя носом и встряхивая ушами, пятеро поросят окружили её и, подпрыгивая, толкаясь, вопросительно подвизгивая, тыкали мордами в бока ей, покрытые комьями высохшей грязи, а она сердито мигала маленькими глазами, точно не зная, куда идти по этой жаре, фыркала в
пыль под ногами и встряхивала щетиной. Две жёлтых бабочки, играя, мелькали над нею,
гудел шмель.
Приходилось разбираться в явлениях почти кошмарных. Вот рано утром он стоит на постройке у собора и видит — каменщики бросили в творило извести чёрную собаку. Известь только ещё гасится, она кипит и булькает, собака горит, ей уже выжгло глаза, захлёбываясь, она взвизгивает, судорожно старается выплыть, а рабочие, стоя вокруг творила в белом пару и
пыли, смеются и длинными мешалками стукают по голове собаки, погружая искажённую морду в
густую, жгучую, молочно-белую массу.
Луна уже скатилась с неба, на деревья лёг
густой и ровный полог темноты; в небе тускло горели семь огней колесницы царя Давида и сеялась на землю золотая
пыль мелких звёзд. Сквозь завесу малинника в окне бани мерцал мутный свет, точно кто-то протирал тёмное стекло жёлтым платком. И слышно было, как что-то живое трётся о забор, царапает его, тихонько стонет и плюёт.
По крыше тяжело стучали ещё редкие тёплые капли; падая на двор, они отскакивали от горячей земли, а
пыль бросалась за ними, глотая их. Туча покрыла двор, стало темно, потом сверкнула молния — вздрогнуло всё, обломанный дом Бубновых подпрыгнул и с оглушающим треском ударился о землю, завизжали дети, бросившись в амбар, и сразу — точно река пролилась с неба — со свистом хлынул
густой ливень.
Густая серая
пыль, местами изборожденная следами прокатившихся по ней колес, сонная и увядшая муравка, окаймляющая немощеные улицы к стороне воображаемых тротуаров; седые, подгнившие и покосившиеся заборы; замкнутые тяжелыми замками церковные двери; деревянные лавочки, брошенные хозяевами и заставленные двумя крест-накрест положенными досками; все это среди полдневного жара дремлет до такой степени заразительно, что человек, осужденный жить среди такой обстановки, и сам теряет всякую бодрость и тоже томится и дремлет.
На письменном столе валялись разбросанные лоскутья бумаги; пол был неметен, и
густой слой
пыли покрывал все предметы.
Хозяин любил похвастаться внутренним устройством своей мельницы и принялся подробно показывать всё невестке; он любовался ее совершенным неведением, ее любопытством, а иногда и страхом, когда он вдруг пускал сильную воду на все четыре постава, когда снасти начинали пошевеливаться, покачиваться и постукивать, а жернова быстро вертеться, петь и
гудеть, когда в хлебной
пыли начинал трястись и вздрагивать пол под ногами и весь мельничный амбар.
Вон дергач, в
густом тростнике перебегая с места на место, страстно зовет к себе свою подругу, вон и кукушка, и перепел поют любовь, и цветы по ветру пересылают свою душистую
пыль друг к другу.
Если к этому прибавить условия бивачной жизни, особенно в настоящей войне, невыносимые жары, целые дни ливней, то
пыль густая, разъедающая, то невылазная грязь и сырость, бездорожье и соединённые с ним лишения в пище и в питье, то и получится та далеко не поэтическая «картина войны», который я решил посвятить эти строки.
Мы вышли из западни. И без того душный воздух был теперь наполнен
густыми клубами динамитных паров и
пылью. Лампы погасли. Мы очутились в полном мраке. Выйдя из западни, мы ощутили только одно — глубокую,
густую темь. Эта темь была так густа, что осенняя ночь в сравнении с ней казалась сумерками. Дышалось тяжело. Ощупью, по колено в воде, стараясь не сбиться с деревянной настилки, мы пошли к камере. Я попробовал зажечь спичку, но она погасла. Пришлось ожидать, пока вентилятор очистит воздух.
Темнело. В воздухе томило, с юга медленно поднимались тучи. Легкая
пыль пробегала по широкой и белой Дворцовой площади, быстро проносилась коляска, упруго прыгая на шинах. Александра Михайловна перешла Дворцовый мост, Биржевой. По берегу Малой Невы пошли бульвары. Под
густою листвою пахло травою и лесом, от каналов тянуло запахом стоячей воды. В полутьме слышался сдержанный смех, стояли смутные шорохи, чуялись любовь и счастье.
На юге поднимались
густые клубы дыма от подожженных нами складов на Фушунской ветке. Пушки гремели. Прошел мимо Каспийский полк. Прошли, шатаясь, два пьяных, исхудалых солдата, с глазами, красными от водки,
пыли и усталости.
Вдали над полями тянулась с юга на север
густая серо-желтая полоса
пыли, уходившая под небо. Это была Мандаринская дорога, сплошь запруженная отступавшими.
Дон-Кихот даже и этого не говорил. Он ничего не объяснял; весь серый под
густым слоем насевшей на него
пыли, он в подозрительном молчании обходил залу и засматривал по всем углам и заглядывал за двери, точно искал везде скрытых злодеев.
Прошлись по двору, потом вышли на улицу, взяли извозчика.
Пыль носилась
густыми тучами, и казалось, вот-вот пойдет дождь.
Вдоль дороги от Петербурга, расстилая направо и налево
густые облака
пыли, неслась на лихой шестерне почтовых открытая коляска, за которою едва успевали скакать дрожки, запряженные щегольской парою разношерстных лошадей.
Стоя, женщина закинула обильные и
густые волосы свои за плечи, потопала ногами, замутив глубокий блеск лака пятнами белой
пыли; было слышно, как под ударами её ног
гудели струны.
Картина стояла обороченная к стене, и на подрамке ее лежал
густой слой серой
пыли.
Кроме старых фолиантов, книг, большою частию без переплетов, планов и бумаг, покрытых
густым слоем
пыли, да двух-трех фамильных портретов, шевелившихся при малейшем стуке дверей, в нем ничего не было.
Скоро
густые облака
пыли, поднятые конницей, скрыли из виду удаляющиеся дружины; только изредка мелькали вдали кольчуги, подковы лошадей да брызгающие из-под них искры.
Пекарня под трапезной была, в подвале, потолок в ней сводчатый, низкий, окно — одно только и наглухо закрыто; воздуха мало, туманом
густым мучная
пыль стоит, мечется в ней Миха, как медведь на цепи, мутно сверкает огонь в печи.
В
густом облаке
пыли на вороных, замундштученных, изредка пофыркивающих конях, топая, двигались гусары.
В конце концов, утка все-таки издохла, и мы ее кинули на дороге, а сами поехали дальше. Несколько дней шел
густой пушистый снег, покрывший на три четверти аршина и лед, и землю. Он массами лежал на деревьях и порой падал с них комьями, рассыпаясь мелкою
пылью в светлом воздухе.
Вечерняя заря догорала, окрашивая гряды белых облаков розовым золотом; стрелки елей и пихт купались в золотой
пыли; где-то в
густой осоке звонко скрипел коростель; со стороны прииска наносило запахом гари и нестройным гулом разнородных звуков.
Христя в эти самые часы обыкновенно брала свои музыкальные уроки и потом занималась с maman по-английски, а мы с стариком оставались двое в его оригинальном большом кабинете, куда не допускался никто из непосвященных, хотя бы даже для того, чтобы обместь
пыль, которая лежала на всем
густыми слоями или висела космами.
Тетушка тревожно выглянула из возка, чтобы спросить кучера, верно ли мы держимся дороги, и сейчас же откинулась назад, потому что ее обдало мелкою холодною
пылью, и, прежде чем мы успели дозваться к себе людей с козел, снег понесся
густыми хлопьями, небо в мгновение стемнело, и мы очутились во власти настоящей снеговой бури.
Но она всё сидела в
густой аллее, из которой был открыт вид на большую дорогу, и рассеянно глядела на безлюдную ее пустынность, как вдруг показавшаяся вдали
пыль привлекла ее внимание.
Висят над деревней тучные облака, пробегает вдоль улицы суетливый ветер, взмётывая
пыль, где-то над лесами гулко
гудит гром, и чёрная ночь лениво вздрагивает в синих отблесках далёких молний.
Воскресенье, деревня ещё спит, но уже порою раздаётся сонное мычание скота — звук
густой, мягкий и добрый. Проснулись воробьи и прыгают по дороге, брызгая
пылью, торопливо пролетает сорока, а потом, вдали, слышен её трескучий крик. Скоро в Малинках ударят к обедне.